Воображение и фантазирование

Воображение и фантазированиеВООБРАЖЕНИЕ

Вполне нормально, когда у ребенка начинает проявляться живое воображение. Во-первых, у него еще недостаточное представление о реальности, во-вторых, он так надежно оберегается родителями, что необходимость решать какие-то жизненные проблемы практически сведена к мини­муму.

Дети легко поддаются своим эмоциям, а нередко их даже побуждают к этому. В то время как для взрослых один из главных компонентов существования — труд, дети выражают себя в игре.

В результате ребенок гораздо сво­боднее, чем взрослые люди, проявляет свои чувства и эмо­ции. Воображение определяет характер воздействия этих чувств и эмоций на их мысли и поведение.

Несмотря на то, что фантазии — такая же составная часть жизни маленького ребенка, как пеленки для ново­рожденного, многие родители постоянно задаются вопро­сом, полезны они для него или вредны. Столько говорится о необходимости быть реалистами в нашей действитель­ности, что взрослые порой задумываются о том, стоит ли позволять ребенку фантазировать в раннем возрасте.

На самом же деле у нас есть все основания считать, что вооб­ражение обогащает жизнь ребенка. Наделяя вещи и пред­меты волшебными и фантастическими свойствами, он на­столько заинтересовывается ими, что узнает много полез­ного об окружающем мире.

Заставляя свои игрушки дейст­вовать, словно живых людей, ребенок занимает важную для него позицию, какую еще очень не скоро проявит в жизни. Одним словом, с помощью воображения малыш с инте­ресом развивает свои способности, учится и приобрета­ет ощущение собственной значимости. Фантазии доставляют ему радостную возможность проявить себя твор­чески.

Большинству из нас ясно, что воображение безвредно, а нередко и благотворно для ребенка. И только когда оно становится чересчур бурным, родители начинают трево­житься. Это вполне естественно, если только нет заблуж­дения относительно понятия «чересчур». Но тут доста­точно определить критерий.

Им, очевидно, может стать тот предел, за которым воображение начинает отделять ребенка от общества. И если малыш не умеет вовлекать в свои фантазии товарищей, не играет вместе с ними, это оз­начает, что что-то с ним не в порядке.

Другими словами, не стоит беспокоиться, если у ребенка бурное, веселое, свободное воображение — это приз­нак здоровья. Активный, пылкий характер воображения ни в коей мере не следует считать симптомом нарушения пси­хики ребенка.

А вот если он уединяется, отделяется от других детей и увлекается фантазированием ради само­го ф а н т а з и р о в а н и я, тут мы, несомненно, должны обеспокоиться состоянием его психического здоровья.

В этом случае рекомендуется обратиться к врачу, потому что чрезмерное воображение — только один из целого ряда симптомов, на которые следует обратить внимание. Речь идет, однако, о случаях довольно редких и обычно с хоро­шими прогнозами на лечение.

ФАНТАЗИРОВАНИЕ

В играх наших детей выдумка занимает такое большое место, что порой очень трудно понять, где кончается нормальное воображение, а где начинается не совсем здоровый процесс «сновидений с открытыми глазами». Разница между воображением и фантазированием со­стоит главным образом в их интенсивности и в степени отрыва ребенка от реальной жизни.

Когда двое или трое ребят строят крепость или ведут сражение с по­мощью игрушечных солдатиков, ясно, что они включают в игру свое воображение. Ребенок и без товарищей мо­жет играть час или два подобным образом. Ни в одном из этих случаев и речи нет о фантазировании, поскольку игры эти социально значимы. Даже когда малыш раз­влекается в одиночку, он воплощает в своей игре реаль­ный жизненный опыт, следуя правилам, предложен­ным другими детьми, или придерживается условий игры.

Короче, каким бы богатым ни было его воображе­ние, он все время находится в тесной связи с реаль­ностью и воспроизводит ее в игре. Несмотря на актив­ную работу воображения и увлеченность занятием, ре­бенок тем не менее не перестает относиться к нему именно как к игре. И потом, перестав играть, он не испы­тывает разочарований от действительности.

Когда же, напротив, речь идет о безудержном фан­тазировании, ребенок переносится на какую-то неве­домую землю, которую он воспринимает не как ДО­ПОЛНЕНИЕ к реальной жизни, а как ЗАМЕНУ дей­ствительности. Он может начать свои фантазии с лю­дей, которых знает, с самого себя, например, но вскоре позволяет вымыслу превратиться в подлинный факт и, что еще хуже, считает выполнимыми самые нелепые желания и надежды.

Он создает свои фантазии, «сти­рает» их и вновь создает с полным пренебрежением к действительности. Он наделяет самого себя и других персонажей собственных фантазий самыми преувели­ченными качествами. Чувство реальности почти совер­шенно отсутствует в таком случае.

Опасность здесь таится в том, что ребенок может получать от всего этого столь полное удовлетворение, что его совсем перестанут привлекать радости реальной жизни. Он может при этом отказаться от других игр и состязаний с детьми и с удовольствием будет прово­дить время в одиночестве, лишая себя опыта общения, своего места в реальной жизни.

Перестав принимать участие в соревнованиях, не научившись играть со свер­стниками или что-то делать в обществе других детей, он начинает ненавидеть любую коллективную деятель­ность. Ему нравится быть одному и все делать самому.

Другая опасность состоит в том, что некоторые эле­менты своих фантазий он переносит в реальный мир, и они как бы делаются составной его частью. Настя Д., например, в 3,5 года, куда бы ни шла, любила носить в сумочке тряпочную куклу, которую наделила чертами живого человека и стала относиться к ней как к настоя­щей подруге. Даже в 9 лет девочка ничего не делала, не посоветовавшись сначала со своей куклой.

Она гром­ко беседовала с ней в магазине, куда приходила делать покупки, чем, естественно, вызывала у окружающих та­кие комментарии, что ее мать смущалась и старалась тут же придумать какую-нибудь благовидную причину, объясняющую поведение дочери.

Родители девочки по­няли наконец, что не могут сами разрешить проблему, тем более что Настя все больше и больше отставала в развитии от сверстников. Тогда они обратились к пси­хологу и вернули девочку на твердую почву реальности, заменив неодушевленную куклу «надежности» живым, активным товарищем по играм.

Чем чаще фантазирует ребенок, тем более опасна эта его склонность. Все мы, смею сказать, иногда увле­каемся какой-нибудь немыслимой или неосуществимой идеей, можем живо развивать ее и уделять ей много вре­мени,— это зависит от уровня нашей общей психологи­ческой уравновешенности.

Робкий, неуверенный в себе ребенок с еще большей легкостью увлекается какими-нибудь собственными фантазиями и особенно склонен включать их в свою личную игру. Напротив» ребенок, который хорошо чувствует себя среди других детей и взрослых, не находит удовлетворения в фантазиро­вании. Это же относится и к детям, в поведении кото­рых отсутствуют признаки инфантилизма.

Подобные наблюдения дают нам два важных клю­ча, которые помогают понять происхождение этого фе­номена. Не обращать внимания на фантазирование — это все равно что отворачиваться от реальной жизни, а мы должны видеть в таком поведении негативную реакцию ребенка на окружающий мир. Если бы дей­ствительность, в которой он живет, была более радост­на для него, очень возможно, у малыша возникло бы гораздо меньше поводов уходить от нее.

Можно назвать две основные причины этого, проявляющиеся в ран­нем детстве, но свойственные детям и в более старшем возрасте: во-первых, это опасение ребенка, что его от­вергнут в реальном мире, во-вторых, нежелание пере­ходить на следующую стадию развития.

Такая боязнь чаще всего возникает после того, как он уже пережил тяжелые минуты разлада отношений с родителями. Малыш, чувствуя, что утратил контакты со взрослыми, сразу же невольно уходит в себя, замыкается в своем мирке. Он становится недоверчивым, у него появляется немотивированный страх.

А нежелание переходить на следующую стадию развития обычно связано либо с тем же ощущением отвергнутости, либо, напротив, чрезмер­ной заласканности. Крайности, как известно, сходятся. Такой ребенок склонен сохранять свое детское положе­ние— ему кажется, что тогда у него останутся и все его детские привилегии.

В 5—6 лет он оказывается со­вершенно неподготовленным к гораздо менее ласко­вому, чем родительское, обращению с ним товарищей по играм, и, поскольку в их отношении к нему не будет и такой же горячей симпатии, какую он привык по­лучать от родителей, в семье, у него все меньше будет оставаться желания общаться с другими детьми. Разо­чаровавшись в товарищах по играм, он будет искать убежища дома и по-прежнему оставаться «маминым лю­бимчиком» или уйдет в собственный мир фантазий.

Есть, разумеется, и особые причины гипертрофирован­ного фантазирования, которые, однако, не так уж часто встречаются у детей. Какой-нибудь серьезный физи­ческий недостаток, например, может наложить тяжелый отпечаток на психику ребенка, не позволит ему радо­ваться общению с другими людьми и вынудит уйти от действительности. Подобная же реакция может возник­нуть и в том случае, если ребенок живет в какой-нибудь изолированной среде или часто переезжает с места на место.

Важно вовремя понять, много или мало фантази­рует наш ребенок. И лучшее «лекарство» от избытка фантазирования — сделать так, чтобы у него было мно­го друзей-сверстников. И со­вершенно очевидно, надо всячески показывать ребенку, что нас глубоко интересует его жизнь.



Comments are closed.